Заповедник теней

Заповедник теней

Привет, друзья. Порой, суета жизни отбирает всё свободное время. Даже когда удаётся выехать на наблюдения всё равно нет возможности достаточно долго колдовать над записями и черновиками, чтобы превратить их в «хоть чуточку удобочитаемый текст», который можно опубликовать. Я очень надеюсь вскоре этим заняться. А пока приходится отложить черновики до лучших времён. Вместо этого предлагаю вашему вниманию очерк, в котором впервые пытался запечатлеть то, что со мной происходит во время «вылазок».

…Я написал его пару лет назад. Текст получился эмоциональным и довольно личным, хоть в начале и пытался представить статью другим читателям — в надежде получить отклик. Но сейчас понимаю, что в ней мало от научного выползает за тематические рамки. До сих пор не уверен уместно ли ее публиковать здесь, всё же сам перечитываю текст иногда. Отношусь к нему по-особенному, со стеснением. Эти строки вдохновляют меня, добавляют мотивации к новым выездам, поиску новых приключений и тайн. Хочу поделиться с вами этим вдохновением и трепетом бытия, надеюсь прочтение принесет вам удовольствие.

Когда смотришь в ясное ночное небо, а на тебя смотрят россыпи тысяч звёзд — ощущение никогда не бывает одинаковым. Воображение рисует всё те же знакомые созвездия, в памяти всплывают названия одних и тех же звезд. Но каждый раз они «шепчут на ушко» что-то новенькое, другое.

Вообще, когда находишься один вдали от населённых пунктов, их засветки, если знаешь, что на многие километры нет ни одной живой души, когда тебя окружает первозданная ночь, точно такая, какой была задолго до твоего появления на свет — обязательно испытываешь сакральный страх, восторг, мистический трепет.

Ведь спящие поля кутались во мрак задолго до рождения твоих отцов и дедов. Дикая степь не расчерчивала чёрные тени лесополос; земля не осквернялась плугом, не засеивалась, не родила зерном, но точно также молчала в ночи, как молчит сейчас лишь для твоих ушей. Специально для тебя улегся вечерний ветерок. Он залёг в траве, загипнотизированный красотой момента.

Постепенно внутри возникает ни с чем не сравнимое чувство единства с окружающим миром. Твоя душа успокаивается, вбирает в себя тысячелетнюю задумчивость безлюдных мест. Потаённая струна внутри начинает звенеть в унисон с окружающей тайной мироздания. Ты ощущаешь себя частью обстановки не нарушающей порядка вещей. Спокойно и мерно сквозь тебя течёт время. Будто и нет здесь нелепого двуногого существа с вечно мечущимся сознанием. Даже не дышишь — одни уши и глаза. Суетные мысли короткоживущей букашки до сих пор теснящиеся в твоей голове, раскалывающие её, вдруг улетучились, были развеяны как воспоминания о минувшем сне. Все насущные проблемы катастрофически уменьшаются в своей значимости, сжимаются в нуль, становятся смешными и забываются перед величием наступившей действительности.


Камень у дороги, сломанная ветка, автомобиль на обочине — это всё ты — нераздельное продолжение твоей ментальности, слившейся теперь с ментальностью ночи этих звёзд.

Появляется и крепнет уверенность в том, что Всевышний задумал и закрутил всю эту канитель персонально для тебя. Он выдумал время, щёлкнул переключателем Большого взрыва, долго возился с мелочами типа небесной механики или эволюции. Но всё это только для того, чтобы появилась именно эта пара глаз и ушей. Чтобы они увидели и услышали, а мозг донёс до сознания мысль о величии и странности бытия. От этой мысли хочется плакать. Переполняющая душу благодарность не может найти выход и переливается через край. Ты — бесконечно малая, неразумная частица, существование которой и мигом-то нельзя назвать. Но всё-таки ты удостоен чести осознавать окружающий мир! Дальше нет слов…

Заповедник теней

До восхода стареющей Луны остается как минимум три часа. Угасшие сумерки час назад как перестали бледнеть на западе. Это последний яркий свет, которому довелось тревожить мои глаза. Адаптировавшиеся зрачки расширились до предела, потеснив радужную оболочку, она превратилась в тонкую полоску, окаймляющую границы объективов.

За горизонтом, во всех направлениях находятся «скопления человеческих жилищ». Маленькие сёла, посёлки побольше напоминают о себе оранжевым и голубоватым заревом натриевых, ксеноновых и ртутных ламп уличного освещения. Рождённые ими, одутловатые шапки света, как отсветы лесных пожаров, висят над каждым из городков. Благо, что верхушки лесополос и изгибы поверхности спасают глаз от прямого контакта с этими дерзкими источниками. Уличные фонари так мимолётны, такие хрупкие и ненужные, как всё остальное сделанное руками человека.

Вот увидите, пройдет какая-то пара-тройка тысяч лет и все светлячки погаснут, исчезнут фонарики, будто и не было их никогда. Снова ночная степь покроется саваном первозданной тьмы, разбавленной призрачным светом звёзд и Луны. Как не было их всего сто лет назад испокон веков.

Сейчас, я нахожусь, будто в центре темного пятна — Заповедника Теней. Блоха на плеши старого короля, со всех сторон окружённый сотканными из света, сияющими зубцами его короны. Несмотря на это, я доволен своим местоположением, темнее места в наших краях не найти. Утопаю во мраке, невидимый, а значит, несуществующий для всех остальных жителей планеты.

Слегка подпиленный конусами засветки, угадывается зодиакальный свет. Никто не знает что это такое. Может быть — остатки вечерней зори, затерявшиеся в области эклиптики, еле заметно подсвеченные участки неба с востока и запада, два сходящихся вершинами треугольника конуса. Они настолько размыты, что нельзя различить границ. Плод ли моего воображения этот загадочный зодиакальный свет — сам выдумал галлюцинацию для себя. Тем не менее, увидеть и распознать его — большая удача. Если это именно он — настоящий зодиакальный свет, то я очень рад.

На юге, веером раскинув клешни — Скорпион, купаясь в Млечном Пути красуется кровожадным Антаресом, как рубином на украшении. Спешит в своей вечной погоне за Орионом. Вега над головой, Альтаир и Денеб образуют Летний треугольник. Лебедь запутался в тенетах Млечного Пути. Лисичка несет в зубах добытую утку, ненароком наступает лапкой на лежащую оземь стрелу. На востоке над горизонтом восходит Дельфин, больше похожий сейчас на воспарившего в небе воздушного змея. Большая Медведица в зените. Карабкается вверх медвежонок (созвездие Малая Медведица) — кончик хвоста которого, накрепко приколочен к земной оси, путеводным гвоздём полярной звезды. Низко на севере взблёскивает «W» Кассиопеи.

Млечный Путь раскроил небо на две неравные части. В нём ясно видны мерцающие угли догорающего костра — серебристые звездные поля. Мириады огненных жемчужин, застывших в янтаре пространства и времени. Водоворот галактики бурлит и клокочет не переставая многие миллионы лет. Прямо сейчас протекает процесс рождения и умирания звезд: десятки миров появляются и исчезают. К сожалению, жизнь человека слишком коротка, чтобы он мог заметить какие-либо изменения. Возможно та звезда, на которую гляжу сейчас — уже давно погасла. Или ее проглотил на обед космический дракон, питающийся свежими звёздочками.

Свет её продолжает бороздить просторы космоса. Рождённые фотоны ещё в эпоху Христофора Колумба начали свой путь. Не превышая скорости света, парсек за парсеком летели они к нам. И только сегодня, окончив свой путь, упали на сетчатку моего глаза. Древний фотон поделился со мной частичкой энергии далёкой звезды, породил нервный импульс, который сложился в картинку. Между тем эта звезда, возможно, давно уже погасла. То были одни из последних излучённых ею фотонов. Мои внуки больше не увидят на небе этой звезды.

Бетельгейзе — «подмышка» Ориона, давно скрылась за горизонт летнего неба. Сейчас не вижу, но зимними вечерами наслаждался её ликом. Может несколько веков назад она взорвалась ярчайшей сверхновой. Ударная волна света и радиации сейчас мчится, сквозь просторы Вселенной, а мы всё ещё беспечно наслаждаемся мирным видом фантома. Смотрим на устаревший снимок этого красного гиганта, даже не подозревая о грядущем фейерверке.


Пресытившись широчайшей панорамой безоружного зрения, я поймал мимоходом несколько метеоров, сопроводил парочку спутников. Наконец решил перейти к десерту.

Ночь — знатная искусительница, сбросила передо мной полупрозрачную вуаль, предоставив возможность вдоволь насладиться красотой обнаженного «тела». Я смог оценить красоту и чувственность, безупречность пропорций, прекрасное «тело», гибкость точеной фигуры. Теперь жажду поближе познакомиться с этой блудницей. Хочу целовать взглядами каждую мелкую складочку. Мне нужно видеть всё с близи, в деталях. Настолько близко, сколько позволит моя сегодняшняя «любовница».

Света звёздных феерий вполне достаточно, чтобы различить в темноте силуэт телескопа. Он стоит в полной готовности и давно термостабилизировался. Снимаю крышки с объектива, и фокусёра, устанавливаю оптимальный окуляр, отпускаю стопорные винты. Сбалансированная труба послушно и плавно направляется в нужную сторону. Включаю светодиод искателя «красная точка». Устанавливаю минимальную яркость, итак, слишком высокую для моих привыкших к темноте очей.

Свет звёзд не так силен, нет возможности разглядеть детали телескопа, поэтому работаю больше на ощупь. Руки интуитивно почти безошибочно находят рукоятки стопорных винтов, верньеры плавной настройки. В голове материализуется карта созвездий, очерёдность и взаиморасположение объектов Мессье. От звезды к звезде прокладываю умозрительные тропы. На пересечении воображаемых линий, на половинках или на двух третях между яркими звёздами находятся мои цели. Видел их уже сто раз. Но в этом году, с некоторыми встретился впервые. Рад приветствовать старых знакомых, ведь не виделись целый сезон. «Вы совсем не изменились, «друзья», разве что стали чуть тусклее и размытее». Ах да, совсем забыл. Ведь это я состарился почти на год. Зрение стало хуже, а может восприятие притупилось или турбулентность, облачность в верхних слоях. Быть может, подобно орбитальному телескопу Хаббл за долгое время хранения воспоминаний о вас, я слегка приукрасил ваши портреты. Воображение добавило контраста и яркости, нарисовались мелкие детали, которых, увы, не разглядеть в мой скромный инструмент:

Туманность «Лагуна» — как луч фонарика во тьме. Трехраздельная туманность — небрежный мазок художника фосфоресцирующими красками по иссиня черному полотну. Туманность Боде — два штриха того же художника, в одном поле зрения. Диффузное пятно галактики Подсолнух, шаровое скопление Геркулеса, перевернутая «запятая» галактики Водоворот. Вот и Стрела поднялась выше. В её окрестностях живёт планетарная туманность Гантель (M 27) — разлетающиеся останки звезды, осколки, клочья. Сейчас это кладбище материи, но со временем эти газовые облака превратятся в новые звёзды и новые планеты изобилующие тяжелыми элементами. Здесь сподручней будет зарождаться жизни. Такой конец, является лишь началом новой истории.

Двойная звезда Кор Кароли или Сердце Карла в созвездии Гончие Псы смеется мне в лицо своим плутоватым, воровским, взбалмошным блеском. Им не скучно – там две звезды. Большая — Карл, а маленькая – его обезбашенная подружка. Такие себе — Бонни и Клайд. За ними тянется шлейф трагических и романтичных «легенд», родившийся под знаком этой звезды, обязательно должен стать преступником, плутом, пройдохой. И непременно закончить свою жизнь на виселице.

Зодиакальный свет на востоке усилился; нет — это зарница, предвестница восходящей Луны.

Удовлетворившись ласками, моя «любовница» ночь мягко отстраняется, кутаясь в молочно-белое одеяло лунного света, откатывается на край кровати. Небо постепенно теряет глубину, контрастность. Янтарные горошины звёзд превращаются в обычные искорки. Звёздные поля вдруг подёргиваются рябью и блекнут, исчезают, затопляемые лунным светом.

Теперь видны только главные звёзды созвездий. По такому небу удобно учить детей. Оно стало схематичным и неживым, будто глянцевые страницы звёздных атласов.

Волшебство иссякло. Усталые глаза слезятся, прохладный воздух наполнен влагой, которая обещает выпасть обильной росой. Превозмогая усталость, понаблюдал, как половинка лунного диска лениво выползает из-за деревьев; как искажается изображение, пройдя сквозь горячую летнюю атмосферу; как меняются оттенки серебряного — от зеленоватого, жёлтого, красноватого до холодно-белого с синевой.

Стареющий спутник Земли вскарабкался повыше, и пришло время посмотреть на него в телескоп. Серебряный недогрызок головки сыра оказался слишком жесток для натруженных глаз. Сейчас лень доставать и прилаживать светофильтр к окуляру. Решил лишь разок взглянуть, пусть отпечатается на сетчатке зазубренная линия терминатора и кольца кратеров освещенные с непривычной стороны. И всё — утереть еще раз слёзы и сматываться.


Когда все причиндалы уложены, упакованы и сложены в багажник автомобиля, я еще раз окинул глазом место, ничего ли не забыл? Налобный фонарик ярким лучом шарит по траве. Теперь ни к чему хранить адаптивность зрения. Перед тем как запрыгнуть в машину выключил на мгновение фонарь, коротко попрощался с тускнеющей ночью.

— Пока «подруга», сегодня нам было хорошо вдвоем. Ты превзошла сама себя. Как только смогу — приеду снова. Ты жди. Когда — не знаю. Всё зависит от моей работы, погоды, фазы Луны. Еще и от жены нужно сбежать — придумать что-нибудь. Ну все, пока. Буду скучать, и вспоминать. Ты тоже не забывай.

Потом долгая дорога домой. Сквозь слипающиеся веки прямо из подсознания или из фотографической памяти прорываются картины увиденного в ночи. Накладываются на изображение грунтовой проселочной дороги, выхватываемой светом фар.

Какая-то часть мозга уже спит и плетёт паутину странных мыслей и воспоминаний. Картины неба и Луны, набегающая полоска травы посередине между двух чёрных полосок накатанной дороги. Порхают в свете фар ночные бабочки, мотыльки, по обочинам вспыхивают отблески глаз диких котов и зайцев, собак, а может быть еще чего-нибудь. Всё сливается в странный полусон, проецируется на лобовое стекло, как на полупрозрачном экране кинопроектора. Временами дорога ныряет в балку — приходится пересекать полосы молочного тумана. Туман кажется таким густым и неподвижным, что помимо воли напрягаешься, въезжая в него, будто ожидаешь столкновения со стеной.

Вот выезд на асфальтную трассу, еще пара-тройка километров и родной дом. Белый пунктир разделительной полосы монотонно мелькает по левую сторону. Убаюкивающе урчит мотор. Пришлось объехать несколько ёжиков, которые, глупцы, вылезают на еще тёплый от дневного зноя асфальт, хотят погреть о него свои лохматые пузики. Но чаще всего становятся жертвами сонных, пьяных или просто жестоких, спешащих ночных водителей.

Пересек черту города — указатель с названием. Пропетлял по родным пустынным улочкам — наконец ворота гаража. Не останавливая мотор, отпираю ворота, загоняю авто. Теперь глушу, запираю ворота на замок и бегу в душ. Только ополоснулся прохладной водой. Мылиться сил не хватило. За окном начинает сереть, а я, блудный сын, только забредаю в спальню. По молодости пробирался так домой, когда жил еще с родителями. До утра гулял и нужно было так вползти в дом, чтобы не разбудить чутко спавшую мать. Сейчас крадусь по собственной квартире. Мимо детской, маленькие носики сопят в унисон. «Только бы не обо что не споткнуться». Утренний сон самый сладкий. Не хочется шуметь и будоражить детей. В нашей спальне супруга мирно спит как ангелочек: укуталась в одеяло, одиноко свернулась калачиком. Кажется маленькой девочкой на непомерно огромной кровати. Юркнул под одеяло как уж. Осторожно обнял, жадно упиваясь, впитывая тепло родного человека. Робко прижался к ней всем телом, так, чтобы не разбудить. Может нужно отстраниться, мои окоченевшие конечности слишком холодны, отбирают много тепла. Как бы, ненароком, не простудить малышку.

Но любимая уже почуяла мой приход. Не просыпаясь, рефлекторно, с кошачьей ловкостью и грацией она развернулась ко мне лицом. Привлекла меня к себе в объятия. Через тонкую ночную рубашку стремится отдать мне побольше своего тепла. Запасала его всю ночь, чтобы согреть меня всей своей земной, осязаемой нежностью, любовью, заботой.

Что может быть лучше этих объятий? Зачем я, глупец, променял их на ночные скитанья. Почему не согревал жену, а бродил один в такой глуши? Любовница-ночь дарит лишь грёзы, туман и усталость. Звёзды всегда холодны и безразличны, не жди от них тепла. Но всё же, подглядывать в замочную скважину за тем как творится мироздание дорогого стоит.

Несколько бессонных ночей в году — пустяковая плата за тот экзистенциальный опыт, что получаешь взамен. Пусть многие не понимают, считают тебя чудаком, перед ними я не стану метать бисер.

Завтра запишу в свой журнал астронаблюдений, похвастаюсь однодумцам в социальных сетях. Нужно обдумать всё завтра с утра, за чашкой кофе. И пусть внуки себе перечитывают, им должно быть интересно…

Супруги Кор Кароли, всё-таки, смеялись надо мной, плутоватая парочка… Бонни и Клайд, блин…

Нужно сделать себе налобный фонарь с красным светодиодом, да ещё, чтоб яркость можно было регулировать…

Цепь моих рассуждений вдруг оборвалась. Свинцовые веки захлопнулись, подарив воспалённым глазам блаженный отдых. Перегруженное сознание махнуло рукой, развернулось и отправилось гулять по стране сновидений. Я заснул безмятежным, здоровым сном счастливого человека. Наверное, потому что я и в правду счастливчик. Спасибо Всевышнему за то, что я существую в этом мире, и что он создал весь этот мир.